alex_mclydy (alex_mclydy) wrote,
alex_mclydy
alex_mclydy

Category:

Как МакЛыди писал в 16 лет


У меня дома было две глобальных уборки за последние три года, и во время каждой я находил удивительные находки. Одна из таких – мой реферат о Марине Ивановне Цветаевой, моей любимой поэтессе всех времён. Я написал его в 11 классе, прямо перед ЕГЭ, в качестве выпускной работы. Насколько помню, мы сдавали три экзамена (два обязательных и один по выбору, у меня это была физика) и один надо было сдать в своей школе. Мне, как одному из лучших учеников, разрешили сдать рефератом. Пять стихов наизусть плюс пересказать реферат вкратце нужно было перед комиссией из всех учителей русского/литературы. В итоге меня перебили минуте на пятой, не дав рассказать даже трёх стихов, и отправили готовиться к главным испытаниям. А ЕГЭ я сдал на общий балл около 270.

Решил поделиться с вами той работой. 13 с лишним лет назад я умел так писать.

Мир человеческой души в лирике М.И.Цветаевой

Ваша книга – это весть оттуда,
Утренняя благостная весть.
Я давно уж не приемлю чуда,
Но как сладко слышать – чудо есть!
М.Волошин

Так своеобразно-поэтически отозвался на первую книгу М.И.Цветаевой Максимилиан Волошин. Она прожила менее полувека, начала серьёзно писать приблизительно в 16 лет и за три десятилетия непрерывного, напряжённейшего труда оставила такое литературное наследие, с которым по масштабам мало что может сравниться.

Жизнь посылает некоторым поэтам такую судьбу, которая с первых же шагов сознательного бытия ставит их в самые благоприятные условия для развития природного дара. Такой (яркой и трагической) была судьба Марины Цветаевой, крупного и значительного поэта первой половины двадцатого века. Всё в её личности и поэзии (для неё это нерасторжимое единство) резко выходило из общего круга традиционных представлений, господствующих литературных вкусов. В этом была и сила, и самобытность её поэтического слова. Со страстной убеждённостью провозглашённый ею в ранней юности жизненный принцип быть только самой собой, ни в чём не зависеть ни от времени, ни от среды, обернулся в дальнейшем неразрешимыми противоречиями трагической личной судьбы.

Удивительная личностная наполненность, глубина чувств и сила воображения позволяли Цветаевой на протяжении всей жизни – а для неё характерно романтическое ощущение единства жизни и творчества – черпать поэтическое вдохновение из безграничной, непредсказуемой и в то же время постоянной как море, собственной души. Иными словами, от рождения до смерти, от первых стихотворных строчек до последнего вздоха она оставалась, если следовать её собственному определению, «чистым лириком».

Уже в юности Цветаева осознавала обособленность «безмерной» души в опошлённом «мире мер». В стихотворении «Молитва», написанном в день семнадцатилетия Марины, 26 сентября 1909 года, уже глухо звучит нота трагизма, в целом не характерная для сборника детски простодушных и наивно-светлых стихов. Всем известно, что основные мысли молодых людей связаны с любовью и всеми её составляющими. Во многом из-за этого возраст 17 лет называется переходным. Но думы молодой поэтессы были заняты не только самым великим чувством. Написать, что хочешь умереть в 17 лет под силу не каждому. Наоборот, обычно в таком возрасте лишь появляется радость к жизни. Однако уже в первой строфе автор обращается к Богу, выпрашивая для себя смерть. Жизнь для неё ещё непрочитанная и неопознанная книга. Сестра Марины говорила, что в 1909 году начинающая поэтесса хотела покончить с собой, но что-то ей помешало. Возможно, это было скрытое желание творить, выраженное во второй строфе:
Я жажду сразу всех дорог!

Обилие восклицательных знаков и прямая речь доказывают близость поэтессы к Богу, их родство. В заключительной части стихотворения явно просматриваются разные образы, которые открывают читателю настоящую душу поэта. Не забывая о детях, Цветаева подводит главный итог:
Чтоб был легендой – день вчерашний,
Чтоб был безумьем – каждый день!

Именно такую судьбу приемлет поэтесса. Проявив свои лучшие качества, главные из которых были заложены в душе, Марина Цветаева создала прекрасную молитву, аналогов которой нет.

Стихи Цветаевой поражают прежде всего глубокой искренностью, необычайно трепетной нежностью. Почти в каждом её стихотворении присутствует образ лирического героя. Раскрывая этот образ, мы открываем для себя лирическое «я» самой поэтессы; прикасаемся к её духовному миру. Она очень тонко отличала перемены, происходящие в обществе, людях. Мастерство Цветаевой состоит в том, что её лирический герой в узких рамках стихотворения может передать и выразить мысли общечеловеческого характера, отражающие реальный и действительный мир чувств и стремлений, и вместе с тем открывающий отношения и понимания данного явления и переживания с точки зрения самой Цветаевой. Если, прочитав стихотворение, вы поймёте мир героя, то вы узнаете в нём саму поэтессу. Символ веры Цветаевой:
Я не верю стихам, которые льются, рвутся – да!

Это качество её лирики заявляет о себе в зрелом стихотворении «Душа».

Стихотворение, которое привлекает одним названием, характеризует бытовой бездушный мир, в котором душе места нет. В этом творении поэтесса употребила массу средств выразительности, показав свои литературные знания и способности. Первое, что бросилось в глаза – обилие тире, призванных «рвать» стих, лишать его плавности; насыщенность текста восклицательными знаками, задающими предельную напряжённость звучания. Цветаева также использует развёрнутую антитезу, характеризующую мир бездуховности: если душа является лётчицей, которая полыхает и взмывается над небесами, то остальной мир наделён качествами, характеризующимися статикой, неподвижностью, неспособностью к движению. Нетрудно заметить, что важную роль в создании эмоционального напряжения играют любимые Цветаевой контрасты: «мира, нереиды, Муза», с одной стороны, и «туши, трупы, куклы» – с другой. Несмотря на высокое эмоциональное напряжение стихотворения, оно наполнено лёгкостью, достигнутой за счёт звукописи. Аллитерации в сочетании с ассонансами передают значение тяжеловесности, характерной для мира «сытых», с одной стороны, и оттенки лёгкости полёта, плавности волны, ассоциирующиеся с бытием души. Тончайшие лирические нюансы позволяют глубже почувствовать художественную идею миниатюры: несмотря ни на что душа будет полыхать и плясать всегда.

В 1924 году Цветаева вновь обратилась к теме души, создав цикл из двух миниатюр «Жизни». Заметное отличие этого стихотворения от прошлого в том, что здесь и лирической героине («я»), и подразумеваемому противнику («ты») сообщается движение: задана ситуация погони, бега, охоты. С помощью сугубо интимной антитезы ты-я лирическая героиня становится неуловимой, недоступной, непокорной. Одним из главных средств художественной выразительности Цветаева считала темп. В этом произведении он задаётся не привычной «рваной» фразой, а повторением лексической единицы «не возьмёшь». Также сильны в этой миниатюре сравнения: бунтарка-героиня имеет румянец как разливы рек, вольнолюба как аравийский конь. В сравнениях просматриваются как портретные, так и психологические качества главной героини. Читатель понимает, что под этой физической и духовной непокорностью скрывается сама душа. Это полностью отражается во второй части стихотворения. Здесь эмоциональную окраску придаёт аллитерация ж-з. Жизнь, похоже, одумалась и сама пустилась в погоню, и теперь «ему» приходится вспоминать, что такое жизнь. В дело вступают контрасты: «пух, ложь, жир, нож». Не сбавляя заданного ранее темпа, Цветаева приводит читателей к истинному определению жизни и делает главный итог:
Жизнь: ножи, на которых пляшет
Любящая.
– Заждалась ножа!

С помощью стремительного темпа стихотворения, задающегося разными средствами языка, эмоциональное воздействие достигает большой силы, и поэтому вряд ли кто-то осмелится противоречить великой поэтессе в том, что любовь и жизнь – понятия несовместимые.

Многие считают, что в эмиграции поэтам было проще. На самом деле, всё не совсем так. Русь для Цветаевой – достояние предков, Россия – не более чем горестное воспоминание «отцов», которые потеряли родину, и у них нет надежды обрести её вновь. А «детям» остаётся один путь – домой, на единственную родину, в Россию. Столь же твёрдо Цветаева смотрела и на своё будущее. Она понимала, что её судьба – разделить участь «отцов», но личная драма поэтессы переплелась с трагедией века. Она увидела звериный оскал фашизма и успела проклясть его. Последнее, что Цветаева написала в эмиграции, – цикл гневных антифашистских стихов о растоптанной Чехословакии, которую она нежно и преданно любила. Одно из таких называется «О, слёзы на глазах!».

Это стихотворение – крик живой, но истерзанной души. Поистине «плач гнева и любви», ведь она уже теряла надежду – спасительную веру в жизнь. Выражено это уже в первом четверостишии, в котором употреблены такие выразительные контрастные существительные, как «слёзы», «плач», «гнев», «кровь». Стихотворение с самого начала наводит на читателя тяжёлую эмоциональную нагрузку. Без сомнения, лирический герой стихотворения – сама поэтесса. Главная лексическая единица здесь – глагол «отказываюсь». Именно это слово наиболее точно отражает мир души поэтессы во время фашизма. Используя метафоры «волки площадей» и «акулы равнин» Цветаева подчёркивает, как ей пртивен мир, господствующий в сороковых годах. Под влиянием фашизма мир превращается в «Бедлам нелюдей», и, как кажется, в этом стихотворении отражены думы не только автора, но и многих других людей, живших в то страшное время. Окончательный итог подведён в заключении:
На твой бездушный мир
Ответ один – отказ.

Цветаева возвратилась на родину, только легче ей от этого не стало. В стране Сталина её ждали голод и постоянные муки по мужу и сыну. Предчувствуя близкую кончину, Цветаева решилась писать стихи, в которых она изливала злобу и горечь, только нараставшие со временем. Одно из последних творений поэтессы «Всё повторяю первый стих...» стоит особняком.

Лирический герой этого произведения – снова «он». Под самым обычным ужином, каких бывают миллионы, Цветаева подразумевает большую печаль, таившуюся в её сердце. Автора просто не пригласили на ужин, но на самом деле за «ошибкой в счёте» скрывается что-то другое, о чём мы можем только догадываться. Снова Цветаева концентрируется на эмоциональной окраске стихотворения, употребляя такие слова: «невесело, печально, несветло». Также определённую нагрузку несёт слово «шестеро», употребляющееся многократно. Несмотря на то, что про неё забыли, она всё-таки приходит на ужин, потому что не хочет быть пугалом среди живых. Очень яркий и устрашающий образ. Она села за непоставленный прибор, опрокинула стакан и облегчила свои страдания. В заключительной части с помощью антитезы и сравнения говорит о себе:
Как смерть – на свадебный обед,
Я – жизнь, пришедшая на ужин.

Также она отмечает, что тот, кто забыл о ней – не родственник, но ошибиться в счёте он права не имел. Вот так, на примере обычного ужина Марина Цветаева написала одно из своих последних творений о мире человеческой души.

Она обладала удивительной способностью обращать обыденное в чудесное. Она была по-московски щедрой. Только ей было дано возвысить и без того высокое. В ритме стихов Цветаевой ощутимо большое внутреннее напряжение, ведь ей всегда было трудно: и в эмиграции, и в России. Но, несмотря на это, она привнесла в литературу своё видение мира, мятежную и неугомонную душу, а также большое любящее сердце. Творчество Марины Ивановны – выдающееся и самобытное явление как эпохи Серебряного века, так и всей русской литературы. Благодаря ей отечественная поэзия получила новое направление в самораскрытии женской души. Почти не затронув историю в своих произведениях, она раскрыла трагедию мироощущения человека, жившего в то время.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments