alex_mclydy (alex_mclydy) wrote,
alex_mclydy
alex_mclydy

Categories:

Рецензия №45. Полевые огни (Nobi, 1959)


Агония

Голод, холод и мрак. Ветер разносит по филиппинской земле запах смрада, а те, кто по ней ходят, устали биться за собственную жизнь. На дворе начало 1945 года, и хоть обстрелы прекратили свой перманентный характер, будущее не несёт остаткам японских войск никаких положительных перспектив. Они деморализованы и отрезаны от подкрепления. Солдаты ждут смерти если не от вражеской пули, то от недостатка калорий в организме. Вода, соль и картофель – те немногие деликатесы, что может себе позволить далеко не каждый воин. В этих условиях особо тяжело приходится рядовому Тамуре. Он слишком болен, чтобы сражаться, но слишком здоров, чтобы занимать место в госпитале. Какой-то туберкулёз, подумаешь… Генерал обязан минимизировать потери и даёт подчинённому последний приказ: добраться до пункта оказания помощи и убедить всех в своей болезни, а в случае неисполнения убить себя посредством гранатного взрыва. Боеприпас, любезно выданный командиром, это всё, чем теперь дорожит Тамура. Его выбор между линией фронта и медпунктом постепенно оборачивается другим: выдернуть чеку, избавив себя от боли, либо продолжить существование, пытаясь остаться нормальным человеком среди людей, сходящих с ума.

За три года до “Полевых огней” Кон Итикава уже обращался к военной тематике, сняв один из своих самых знаменитых фильмов “Бирманская арфа”. Герои того кинополотна – военнопленные, по странному стечению обстоятельств потерявшие своего товарища и разыскивающие его в близлежащих селениях. Хотя в кадре периодически мелькали трупы, в целом ту драму сложно было назвать тяжёлой для просмотра. Задачей режиссёра было не ужаснуть зрителя тягостями Второй мировой, а наоборот, показать силу духа японских солдат, которые с музыкой в душе шли на сумасшедшие поступки. Возможно, Итикаве уже в те годы инкриминировали романтизацию и излишнюю поэтичность в описании военных действий, и режиссёр ответил критикам своеобразным образом. Взяв за основу роман Сёхэя Ооки, участника реальных событий, азиатский мастер снял один из самых откровенных и правдивых фильмов о том невыносимом для всего человечества времени.

Стартовый эпизод, полностью состоящий из двух чередующихся крупных планов – Тамуры и старшего по званию – сразу умело расставляет приоритеты. Герои уже в первом акте теряют людской облик. Отсутствие еды и близость скорой кончины делают из них животных, готовых за картошку (по форме напоминающую сосиску) вгрызться в горло тому, с кем ещё вчера сидел в окопе. Абсолютное отчаяние, тотальная разруха. И задание, успешным выполнением которого может являться факт самоубийства, при таком положении дел не кажется чем-то из ряда вон выходящим. Рядовой смиренно принимает свою участь, не спорит. Как выясняется чуть позже, инстинкт самосохранения в нём жив, но приобрёл какие-то пасмурные оттенки.

Я скоро умру, я сам этого хочу. Но зачем же я тогда набираю в эту флягу воду? Зачем бегу?

Томару, что по всем законам драматургии останется в живых до самого финала, не является собирательным образом бравого японского солдата. Его проблематично назвать даже героем в киношном понимании этого термина, потому что основную часть времени в кадре он молчит, никак не пытаясь развить свою сюжетную арку. Худой скиталец служит инструментом в умелых режиссёрских руках. Его глазами мы видим акты предательства и каннибализма, его ушами мы слышим выстрелы и крики, его кожей мы ощущаем постоянное присутствие старухи с косой. Что интересно, актёру Эйдзи Фунакоси разрешили обильно питаться во время съёмок (в отличие от коллег), но он вместе со всеми голодал и в итоге упал в обморок прямо на съёмочной площадке. Ярчайший показатель преданности делу. Увы, но в чисто профессиональном плане он оказался не очень силён, и, учитывая свою антигеройскую сущность, персонаж Томару вызывает сочувствие лишь изредка.

Однако ещё большей проблемой для Итикавы стала бессюжетность экранизируемой истории. Неопределённость главного героя, описанная в синопсисе, здесь заканчивается уже минуте на двадцатой, а дальше начинаются долгие странствия, не имеющие под собой твёрдой сценарной основы. В стремлении показать безысходность трагичного положения военных, режиссёр будто осознанно делает ставку на крохотные моменты, каждый из которых добавляет горечи. Например, в одном из таких идущий впереди колонны воин снимает с убитого обувь, надевая её на себя. Свою отбрасывает в сторону. Следующий поступает также, уже с потрёпанными чувяками, и так далее. Наш горе-странник замыкает строй, и, видя, что досталось ему, решает продолжить путь босиком. Такой короткометражке можно было бы поставить высший балл, но в контексте полного метра эпизод работает лишь как очередной пунктик незамысловатого подхода к построению внутренней драматургии. К финалу таких набирается целый вагон, но они не работают как единое целое. Развязка, стремящаяся окончательно обескуражить зрителя, хороша даже не с точки зрения эффектности, а потому, что даёт точный ответ на вопрос, какой путь выбрал Томару. Предыдущий час хронометража в этом плане чересчур уклончив.

По совокупности факторов фильм оставляет двойственное послевкусие. Вне сомнений, Итикава добился фантастического эффекта присутствия. Его герой цепляется за жизнь, хотя уже ни во что не верит. Единственное настоящее – граната, барахтающаяся в кармане. Как символ всего кошмара, который переживает Томару, а с ним и самый впечатлительный зритель. Но в погоне за натуралистичностью режиссёр пренебрёг в стройности повествования, и этот факт обескураживает, когда речь идёт об азиатском кинематографе. Чрезмерная экспрессивность и повышенное внимание на одиозных поступках людей, что теряют рассудок, если не губят “Полевые огни”, то точно не дают стать чем-то выдающимся. Для наших современников, перевидавших на экране все возможные виды насилия, так и подавно.

Оценка: 6 из 10.
Tags: Кон Итикава, Эйдзи Фунакоси, рецензия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment