July 28th, 2019

10 точек. Мой друг Иван Лапшин (1984)

Я думал посмотреть что-нибудь из советского в рамках проекта, но выбор постоянно падал на что-то другое. Восьмидесятые – пожалуй, крайний срок, когда план должен был воплотиться в жизнь. И среди вариантов долгих раздумий не было.

"Мой друг Иван Лапшин", Алексей Герман. Фильм, особо любимый в моём синефильском сообществе.

То ли мы с Леной очень соскучились друг по другу (и по рубрике), то ли было слишком много мыслей, но в этот раз обсуждение получилось особо сумбурным, за что сразу прошу прощения. Тем, кто фильма не видел, читать не рекомендуется.



Маклыди: Ну что, как тебе идея посмотреть советское кино? Я сначала думал в семидесятых что-нибудь тыкнуть, но всё же остановился в итоге на этом.
Лена: Необычный советский фильм. Очень интересно снят. Весь как будто из разодранных фрагментов, ни одной длительной линии. Всё для того, чтобы раскрыть героя. Портрет из воспоминаний, я бы сказала.
Маклыди: Ну... не торопись с выводами. Ты мне скажи сначала, в курсе ли ты, что многих советских режиссёров считают мировыми классиками в наше время? И фильмы смотрят по всему миру.
Лена: Ну так, да. О Бондарчуке-старшем я слышала, "Война и мир" его. Ещё "Андрей Рублёв" Тарковского.
Маклыди: Если перебирать фамилии, то первыми приходят в голову Эйзенштейн, Довженко, Калатозов, Тарковский. Ну и Дзига Вертов, который известен одним фильмом, но каким. И есть много постановщиков калибром поменьше, у каждого свои причины, почему не получилось стать классиками. У Германа, фильм которого мы сегодня смотрели, это, по всей видимости, перфекционизм. Очень подолгу снимал фильмы, в результате снял только 5. Но вот именно "Лапшина" любят очень многие. Я сейчас даже проверю, сколько у него оценок на IMDB... Не очень много, 1800. В общем, я выбрал этот фильм и потому, что хотел тебе показать, что в Советах снимали суперкачественно, и потому, что фильм довольно знаменит.
Лена: Операторская работа очень впечатлила, было ощущение присутствия. Будто я сама ходила за ними по этим лестницам. И всё видела своими глазами.
Маклыди: Я хотел поговорить об этом в конце, но ты так и норовишь изъять из меня этот комментарий сейчас.
Лена: Давай. Наверное, комментарий про название. Что фильм снят так, будто это мой друг Иван Лапшин. И это мои воспоминания о нём.
Маклыди: Я всегда пытаюсь выстроить наше обсуждение в две фазы – сначала поговорить о том, про что снято, а затем – как снято. А ты мне заметками об операторской работе всё рушишь... Суть в том, что даже если за столом соберутся умудрённые опытом кинокритики и гении письма, встав перед вопросом, в каком фильме за всю историю лучшая операторская работа, даже они упомянут "Лапшина". И в такой концепции съёмки кроется пудовый процент окончательного успеха фильма. Ты говоришь, чтобы раскрыть героя – это так, но не только. Камера в фильме двигается хаотично, но, как не парадоксально это прозвучит, хаос этот осмысленный. В совокупности с названием и с тем, что весь фильм это рассказ человека – нашего современника, такое представление кадров будто сон. Обрывочные куски подсознания, внутри которых есть неопределённость, что на первом плане, а что на втором. Вне сомнений, что всё показанное было на самом деле. Но видим мы те события не как приукрашенную документальную хронику, а как нечто иррациональное. Особенно это выделяется в моментах, где происходят важные для сюжета события, но при этом камера всё равно норовит выхватить какую-нибудь "левую" бабушку.
Лена: И по факту этот мальчик не мог видеть половину всех событий.
Маклыди: Да, он о них лишь слышал и мог что-то додумать сам.
Лена: Как в любых воспоминаниях бывают акценты. Помнишь важное и рыжую кошку левую тоже помнишь. И она ярче всего в картинке мозга.
Маклыди: Вот-вот, всё правильно. Поэтому раскрытие персонажей это одно, но здесь заметный акцент на то, что мы будто видим сон рассказчика.
Лена: Тем более, если смотреть с точки зрения воспоминаний мальчика, всё как раз и ведёт к обрывистым и связанным, но мимолётно, как бы вскользь событиям. Повествование вывернуто. Потому и необычный фильм. Нет чёткой линии, завязки, основного сюжета, цели и финала. Даже бандиты-враги мимолетны. Для большего описания героя, его рода деятельности.
Маклыди: Совершенно верно. С помощью выдающейся, бесконечно гениальной работы оператора Валерия Федосова фильм обретает кучу интерпретаций. С родом деятельности вновь торопишься – там ведь не только это. Ты задумалась при просмотре, какой жанр больше подходит этому фильму?
Лена: Ох, это это сложный вопрос. Драма, наверное.
Маклыди: Драма кого?
Лена: Да там все персонажи радостной судьбой не отличаются.
Маклыди: Значит драма советского народа?
Лена: Ну, не так глобально. 1934 год же в картине идёт?
Маклыди: 1935.
Лена: В фильме упоминалось предвкушение войны. Атмосфера.
Маклыди: Главный герой контужен в гражданской войне, это тоже не забывай. А предвкушение новой, глобальной, всё же здесь слишком штрихпунктирно, чтобы на этом концентрировать внимание.
Лена: После гражданской тоже тяжело им было. Страна новая только начала строиться.
Маклыди: Если сложно назвать жанр фильма, то попробуй пересказать его главные точки.
Лена: Главные точки?
Маклыди: Если ты считаешь жанром драму, то для тебя эти точки те, когда ты понимала, как тяжело живётся людям в тридцатых. Это то, о чём ты будешь рассказывать прохожему, если он спросит: "О чём фильм?" И ты ему не будешь говорить "о любви и ненависти", а кратко перескажешь ключевые эпизоды.
Лена: Об одиночестве, как ни странно.
Маклыди: Совершенно не согласен. Короче, вот для меня фильм больше детектив. Потому что в центре истории поимка преступников.
Лена: Ну так...
Маклыди: Герои служат в уголовном розыске, нам несколько раз показывают милицейские помещения, опрос. И кульминация фильма – поимка этих хулиганов. А в черновой версии фильма были ещё сцены опознания в морге, но от них решили отказаться в итоге. Но при этом если посчитать чисто в процентах, сколько здесь разговоров между героями, сколько боли в их голосах и сколько подтекстов о том, чтобы рассказать, что никто из них не счастлив, то этих процентов будет побольше, чем детектива. Потому и ничего не имею против, что для тебя фильм скорее драма.
Лена: Для меня это больше фильм о любви, как человек меняется под её воздействием, и, получив отказ, пытается вернуться в свое суровое холодное состояние. Как он, открывшись женщине, становится чуть неуклюжим, эмоциональным. Очень яркие акценты.
Маклыди: Фильм о любви – это не драма. Для того, что ты описала, больше подходит жанр мелодрама.
Лена: Драма с акцентом на любовь. Именно при помощи влюбленности главного героя и показывается его драма. Любовь как возмущающее воздействие, идущее в разрез с основным образом персонажа. Она как бы выводит его из зоны комфорта. А зрителю даёт ложную надежду на счастье, немного иллюзии, но потом напоминает, что фильм совсем не о том. "Ты женат на поповской дочке, а мне сорок лет..." Он не производит впечатление человека, который идёт на поводу у чувств.
Маклыди: У этой реплики есть только одно предназначение. Герой говорит это, чтобы прекратить любые разговоры о политике за праздничным столом. Он хочет, чтобы хотя бы на Дне рождения все могли развлечься, зная, что завтра вернётся рутина.
Лена: А... Ну я и другое увидела в этом. Всё ищу эмоциональные отсылки.
Маклыди: Мы в тот момент ничего о Лапшине не знаем, и эмоциональные отсылки просто некуда добавлять, ещё нет образа.
Лена: Хорошо.
Маклыди: В общем, тебе кусочек мелодрамы очень сильно зашёл на фоне остальных.
Лена: Ну, я же девушка. Это естественно.
Маклыди: А то, чем в итоге закончилась поимка преступников, тебе для понимания фильма не добавила мыслей?
Лена: Это был момент очень эмоциональный. Его действия напролом, и выстрел. Как месть и отсутствие инстинкта самосохранения.
Маклыди: Разве положительные герои поступают так, как поступил Лапшин? И разве поступают так бравые сотрудники милиции, к которым за весь предыдущий объём фильма нет никаких вопросов?
Лена: Не знаю... Это переход черты.
Маклыди: Безусловно, месть за друга, что вот-вот может умереть на операционном столе, имеет место быть. Но главная причина поступка Лапшина не в этом.
Лена: Живой человек, который пошёл на поводу психической нестабильности. Вот мне как показалось. Возможно, я не права. Когда он пошёл к бандиту, было типа "нахуй это всё", или он меня и всё закончится, или я его, будто терять нечего.
Маклыди: Ты права, но сейчас поймёшь, насколько. Я сейчас расшифрую тебе эту сцену и закончу тем, чем же фильм на самом деле является для меня.
Лена: Давай.
Маклыди: Театральная постановка, подготовка и премьера которой проходит параллельно с расследованием, посвящена моральному исцелению советских граждан, что свернули не туда. Невольным образом Лапшин становится помощником труппы, находит им проститутку, которая в своей части истории проявляет крайнюю неучтивость – её кормят, поят, ласково называют и всячески дают понять, что она приносит пользу, а она в ответ лишь кричит и неуместно шутит. После премьеры Лапшин на вопрос: "Как вам?" – отвечает: "Не всё, конечно, жизненно, но вещь нужная". Нужная в плане того, что советский человек должен иметь перед собой пример истории про перевоспитание со счастливым концом. Но верит ли сам Лапшин в такой сценарий? После случая с проституткой, раскопки трупов, торгашей из-под полы и постоянного общения с отбросами? Если и верит, то вера его очень хлипка. И вот, когда друга ранят ножом, его психическое состояние окончательно даёт трещину. Он уже не может совладать с собой, ему нужно сделать что-то плохое, чтобы очиститься. Они выслеживают этого подлеца в бараках. 10 на одного – никаких шансов у него нет. Но даже после того, как злоумышленник выкидывает оружие, Лапшин довершает начатое его больным сознанием. Он убивает, но уже через несколько секунд понимает, что натворил – падает наземь и рыгает. Таким образом, спираль его сознания закольцовывается, начинается новый жизненный виток. А каким он будет... В этом плане у фильма открытый финал. После развязки мы видим тот же самый цветной кадр, с которого фильм начинался. Жизнь продолжается. А друг Иван Лапшин, который малому был и не друг вовсе, просто человек из воспоминаний, лучше которого на жизненном пути рассказчик не встречал.
Лена: Я почти всё правильно поняла.
Маклыди: Ну а для меня фильм – это срез поколения, срез эпохи. Все таинственные мизансцены и вырванные камерой кусочки из чертог разума тогдашнего мальца для меня значат не меньше, чем история о поимке убийц. Да, это детектив. Да, это драма. Да, это мелодрама. Но прежде всего это история об обычных советских людях, что пытались жить и быть хоть немножечко счастливы. Никакое перерождение Лапшина или его лямурно-ажурные переживания не вижу первостепенными. А в плане душевного одиночества тут нужно вспомнить комментарий режиссёра к повести, по которой снят фильм: "Книга об одиночестве, написанная в стране, где отрицалось одиночество". Книга была об одиночестве, а фильм получился о быте людей, что хотят быть счастливыми.
Лена: Стараются, как могут. Но получается не очень.
Маклыди: ...и это дух времени.
Лена: Ну да... 17 лет для страны очень мало.
Маклыди: И человек, что был так рад жениться и ладил с тёщей, возвращается в ту самую коммуналку: "Пустите меня назад, эти две мегеры всю кровь мою выпьют". Лапшин не счастлив глобально. Но даже локальное счастье для этих людей зачастую недоступно. Сами его пугаются. Вот как-то так я понял этот фильм. В заключение у меня один вопрос – видела ли ты раньше драматические роли Андрея Миронова?
Лена: Долго пыталась вспомнить, но нет. И фильмы, и театральные постановки были комедиями. Все, что я видела. Он меня впечатлил. Жаль, что мало таких ролей играл.