July 18th, 2019

10 точек. Последнее танго в Париже (Ultimo tango a Parigi, 1972)

О семидесятых как об эпохе в истории кино сказать почти ничего не могу, к тому времени вроде все главные "новые волны" затихли, а самыми масштабными событиями стали "Звёздные войны" и "Челюсти". Тем не менее, и в сфере авторского кино было снято огромное количество фильмов, о которых мы продолжаем помнить и спустя более чем 40 лет.

Бернардо Бертолуччи, "Последнее танго в Париже". Фильм, быстро ставший классикой, но подмочивший репутацию почти всем, кто поучаствовал в его создании.

Спойлерно.



МакЛыди: Наверное, после такого я должен ещё раз спросить, как твоё самочувствие.
Лена: Нормальное самочувствие, с полным эмоциональным погружением.
МакЛыди: Дело в том, что я догадывался, о чём фильм, но что он настолько подкожный, как я говорю иногда, это внезапно.
Лена: Вот мы и добрались до психологической эротики. Или скорее философской. Образы героев эмоциональные и предельно чувственные. Я бы назвала это эротической депрессией. Хорошо, что фильм именно так закончился.
МакЛыди: Давай я сразу тебе расскажу несколько фактов о фильме.
Лена: Давай.
МакЛыди: Во-первых, после его выхода в прокат режиссёр Бертолуччи и исполнитель главной роли Брандо стали в Италии персонами нон-грата из-за пропаганды порнографии. Между собой мужчины также перестали общаться из-за напряжённых отношений во время съёмок. Марлон постоянно изменял реплики своего персонажа и много импровизировал. Сценарий ему казался чушью. Во-вторых, по меркам 1972 года фильм считали едва ли не порнографическим, запрещали к показу во многих странах, а в СССР за хранение кассеты с ним (это уже речь о следующем десятилетии) можно было угодить в тюрьму. В-третьих, актриса в главной роли Мария Шнайдер обвиняла Брандо и Бертолуччи в обмане. Самая известная сцена с анальным изнасилованием не была прописана в сценарии, слёзы героини - настоящие. В-четвёртых, карьера у Шнайдер не сложилась, она злоупотребляла алкоголем и умерла в возрасте 58 лет. Для неё эта роль является фактически единственной известной широкому кругу зрителей.
Лена: Сцена тяжёлая. Мне, как девушке, вообще было не по себе.
МакЛыди: В-пятых, критики полюбили фильм мгновенно, он стал классикой очень быстро. В отличие от многих других, что мы успели посмотреть.
Лена: Ну он мне был понятен. Глубокий, тяжеловатый эмоционально, но понятный.
МакЛыди: Ты заговорила сразу об эротике. По-твоему, какую роль она здесь выполняет? Можно ли было добиться того же эффекта, но без голых телес и пальцев в анусе?
Лена: Секс с неизвестным человеком был способом побега от реальности, быть счастливыми вдали от внешнего мира. Думаю, без этого бы ничего не вышло. Тут эротика не для возбуждения зрителей, она как действующая локация. Свобода, раскрепощение. Хотя фильм и выглядит изначально как порнографический. Но потом всё кардинально меняется.
МакЛыди: Я с тобой согласен, фильм тяжело представить без эротических эпизодов. И ты уже начала анализировать персонажа женщины. Тогда следующий вопрос: секс с незнакомцем в непонятном клоповнике – это намёк на иррациональное, нечто сказочное и невозможное в нашем мире (что сразу делает фильм такой же сказкой), или всё же один эпизод, предвосхитивший половой акт (как они пересеклись на улице, но он даже не взглянул в ответ), расшатывает сказочность?
Лена: Я думаю, он её заметил всё же. И не просто так оказался в той квартире.
МакЛыди: Даже если так. Его эмоции понятны. А почему она не стала брыкаться и вырываться?
Лена: Вот тут сложнее. Страсть, авантюра, возбуждающий страх. Она сначала говорила, что боится его. Потом резко отвечала, что нет. Принятие страха и перевод его в совершенно другое русло.
МакЛыди: Очень здорово показаны несколько секунд после соития. Когда нечего сказать друг другу, сложно понять произошедшее, а потом вы выходите из отеля и, не прощаясь, идёте в разные стороны. Позже приходит вопрос "что это было", который меняет мысль "надо повторить".
Лена: И момент постоянный связи её любовника с образом её отца.
МакЛыди: Почему после трагического события персонаж мужчины погнал гусей? Возомнил себя богом секса, начал баловаться девиациями и вся эта тема с "я не хочу знать ничьих имён"?
Лена: Из-за злобы на жену, которая имела любовников под крышей и эгоистично свела счеты с жизнью. Началось с попытки платы той же монетой, плюс хотелось стать кардинально другим человеком. С другой жизнью... Там он был метрдотелем у жены-хозяйки. Она доминировала явно. С девушкой он стал сильным, загадочным, страстным хозяином положения. Люди во время стресса склонны искать противоположное.
МакЛыди: Для меня его изменение было весьма внезапным.
Лена: А мне наоборот показалось.
МакЛыди: Понятно, что это основной двигатель сюжета и рассусоливать ничего не стоило, но всё же пазлы начали складываться у меня немного позже, чем могли бы. Почему ей нравилось такое отношение, когда рядом есть любящий жених, почти муж? По той же причине, что и при первой встрече?
Лена: Я бы тебе ответила, что умом женщину не понять. Но отвечу иначе. Жених близкий есть, но не было в их отношениях огня, страсти, будто ненастоящие отношения, лишь для того, чтобы были. Даже момент со съёмками, как отсылка к наигранности.
МакЛыди: Главный вопрос – почему она не приняла его таким, какой он есть?
Лена: Потому что счастливую сказку не хотела превращать в реальность. Одно дело приходить и быть счастливой, другое дело 45-летний мужчина из отеля. Принять реальность ей не хотелось. Без имени он мог быть кем угодно.
МакЛыди: Выходит, что при всей централизованности сюжета на мужском персонаже, и актёре мирового уровня, который его играет, фильм о том, что женщину невозможно понять? И тут как подсказка слова героя у гроба: "Мы жили с тобой вместе долгие годы, но я так тебя и не узнал".
Лена: Думаю да. Загадка.
МакЛыди: С постановочной/актёрской точки зрения что-то запомнилось? Лично я в восторге от игры Брандо (это привычно для меня) и от этих чисто бертолуччевских вещичек, вроде внезапно адекватных диалогов на фоне смрадной атмосферы или пробежек по городу, из-за которых до самого конца фильма чувствуется некоторая таинственность, аллегоричность всего происходящего. Режиссёру на момент съёмок было 30 лет. С его киноязыком я был знаком, но не ожидал, что ещё на заре карьеры он был таким ярким.
Лена: Игра обоих главных героев очень выразительная. Только у меня странная ситуация: я только фильм пересмотрела, а лицо Брандо в нём вспомнить не могу... Как ни стараюсь. Может, защитная реакция сработала, или видела в его лице другое. Для меня этот фильм получился очень личным.
МакЛыди: Очень редко его лицо появляется в хорошем освещении. Весь фильм довольно тёмный, на улице постоянно пасмурно. Как символ того, что происходит в душах парижских героев.
Лена: Не столько в плане деяний, сколько в эмоциональном.
МакЛыди: Сегодня вопросы были простые, потому что никакого особенного символизма в фильме нет, ну или я сам не разглядел. Здесь всё на эмоциях, на противопоставлении мужского и женского. Думаю, что это один из лучших фильмов, сталкивающих мировоззрения и суть психологии отношений.
Лена: Даже мне понятно, почему приходила, когда кричала что "ВСЁ!"
МакЛыди: В одной из рецензий прочёл, что с годами этот фильм становится ещё понятнее.
Лена: Людям в долгой семейной жизни такое явно будет понятно. Тем, что заводят отношения на стороне. Чтобы снова огонь почувствовать. Молодость снова вернуть.
МакЛыди: Я думаю, дело не только в этом. Ещё добавляется то, что было в прошлом фильме, "Фотоувеличении". Душевное одиночество оголяется с годами, кровоточащим становится. Женщина ещё сама не понимает, чего хочет, а мужик всё понял, и это понимание его пугает.

~~~

Магия Бертолуччи в том, что следить за развитием сюжетных линий в его фильмах так же интересно, как шатать маятник иллюзорности происходящего в своём подсознании. Его герои не ведут себя как взрослые, адекватные люди, и тебе постоянно кажется, что перед глазами не срез эпохи и не слепок из хитросплетений человеческих душ, а лишь намёк на жизнь, на быт, на естество. Однако стоит кому-то из персонажей выпалить тираду в стиле Далай-ламы или оператору чуть акцентированней выхватить человеческое лицо (которое почти всегда выражает мучения, уровень которых рассчитывается зрителем подсознательно), как сразу становится не по себе. Если это не жизнь – тогда что? Итальянец постоянно ходит по краю, постоянно эпатирует, но при этом за переживаниями личностей в его кинополотнах всегда интересно наблюдать. Без сомнений, продолжу и дальше знакомиться с его творчеством, хотя и не могу сказать, что это "моё".