September 28th, 2018

Тематическая кинорулетка. Человек кусает собаку (C'est arrivé près de chez vous, 1992)

Испокон веков детективный жанр в кинематографе идёт своей дорогой, обретая всё новых поклонников. Чёткие особенности фильма-детектива не мешают периодическим экспериментам, благодаря которым мы имеем такие сабжанры, как иронический, фантастический или даже “крутой” детектив с его грубоватым, но честным парнем в главной роли. Однако в любом из таковых есть неписанное правило: следователю отдать максимум экранного времени, маньяку – минимум. Зритель не дурак и быстро поймёт, что убийца – садовник, если этого садовника будут бесчисленное количество раз показывать на экране. Некоторым, как финчеровскому Джону Доу, вообще приходится таиться в глубинах сюжета вплоть до финального акта, где, как правило, злодеев ждёт кулак правосудия. Если же преступник получает много хронометража, то жанрово такой фильм переходит в триллер (“Молчание ягнят”), хоррор (“Психо”) или что-то между (“Кожа, в которой я живу”). Стоит заметить, что все самые знаменитые киношные психопаты – личности максимально романтизированные, со сложной судьбой. Люди, ставшие злом во плоти под гнётом различных жизненных обстоятельств.

А теперь задайте себе вопрос, знакомы ли вы с историями настоящих маньяков? Даже если нет, вы не могли краем уха не слышать, что в большинстве случаев эти (не)люди – самые обычные рабочие, хорошие семьянины, порой даже глубоко верующие. Все родственники и близкие “выпадают в осадок”, когда узнают о том, что вот этот мужик, столько лет живший с тобой в одном доме или сидящий за соседним столом в офисе, долгие месяцы насиловал детей или ещё чего похуже. Да, за этим может скрываться печальная история в виде папы-тирана, раннего растления или постоянных школьных драк, но почему эти индивиды не идут при дневном свете в больницу для лечения, а идут ночью в парк – часто остаётся загадкой, неподвластной никакому детективу. Всё вместе представляется совсем не киношной историей, поскольку в ней нет особого конфликта. Стандартный человек, ведущий обыкновенную жизнь и убивающий только втихую, и полиция, которую какое-то время водят за нос, порой даже неосознанно, с расстрелом или вечным заточением ублюдка по итогу. Нет сомнений, что история знает немало фильмов о реальных маньяках, да вот только такого, чтоб антигерой при своей абсолютной никчёмности был всегда на переднем плане, почему-то не вспоминается.

Трио бельгийских энтузиастов в составе Реми Бельво, Андреа Бонзеля и Бенуа Пульворда (неискушённые в режиссуре, да и в общем новички на момент съёмок) вряд ли изначально ставили себе задачу снять криминальную драму именно о таком, “плоском” человеке, но по факту они пришли почти к этому. Их Бен личность всё же неординарная – балагур, музыкант, рубаха-парень. Немножко философ, как и все мы. Любящий сын, хороший друг. И беспощадный циничный убийца, что мы понимаем буквально из первого же его монолога, который звучит в самом начале. В нём герой рассказывает, как лучше выбирать грузы для трупов, чтобы те не всплывали со дна водоёма. Казалось бы, что может получиться, если в кадре примерно 100 процентов времени мелькает лицо непримечательного по киношным канонам господина, а все его злодеяния показаны с применением агрессивного монтажа с десяткой склеек за пять секунд? Режиссёры пошли ва-банк и избавились от всех проблем одним махом – применением мокьюментари. Да не абы какого, а чисто “кинематографического” – Бен спокойно ведёт разговоры с оператором, звуковиком (и мастером по свету в одном лице) и ассистентом. Постоянно обращается к людям за камерой и получает минималистичные ответы на все свои вопросы миропонимания. Без сомнений, это одно из самых качественных применений псевдодокументального жанра в истории.

Вселенная фильма в каком-то плане утопична, если это слово может как-то характеризовать абсолютное возвышение зла над добром. Бен говорит: “Я начинаю месяц с убийства…” – что мгновенно вырисовывает масштаб его преступлений. Лишать жизни за долгие годы стало для него тем же, что вдох или выдох, но при этом он спокойно рассуждает о новых жертвах в кафе, у всех на виду, а копы даже не думают садиться ему на хвост. Что это? Маньяки в этом городе в ранге санитаров по очистке квартир? Или они вообще местные суперзвёзды? Ответ следует ближе к середине, но подсказку вы получили. Нереальность происходящего гротескно подчёркивается постоянными рассказами о старых мелодрамах и упоминанием реально живших или и по сей день живущих людей. Повсюду ироничные отсылки создателей, одна из которых – подсмотренная у Кубрика сцена группового изнасилования – вызывает рвотные позывы. Всё повествование как американские горки – то смешно, то страшно, то грустно. Но всегда завораживающе, хотя сценарий как таковой отсутствует. Даже в эпизодах перестрелок всё выглядит так, как будто молодёжь вышла попалить на заброшке из игрушечных пистолетов, но захватывает. Троица режиссёров обладает великолепным чувством юмора, что вылилось ещё и в экстраординарную идею, от которой испытываешь двойной шок. Родители главного героя, которые периодически появляются по сюжету, на самом деле являются его настоящими родителями. Фишка же в том, что их не предупредили о художественности происходящего. Другими словами – мамка с папкой снимались в документальном фильме, а все остальные в художественном. Как можно было это всё провернуть и не спалиться – уму непостижимо.

Поняв форму, в которой бельгийцы решили работать, я отчётливо спрогнозировал финал, в котором оператор единственный раз выпустит камеру, и та шмякнется на пол. Всё так и вышло, но даже этот, казалось бы, штамп удалось обыграть как ещё одну отсылку. Имя Жана Габена уже фигурировало в одном из эпизодов, а развязка истории Бена и его свиты – это не что иное, как оммаж одному из самых знаменитых французских триллеров тридцатых годов “День начинается” с Габеном в главной роли. “День закончился” – хотелось сказать и тогда, и сейчас, хотя события обеих лент расстилаются на куда более внушительный промежуток времени, чем одни сутки. Несмотря на очевидные проблемы сценария, которые были специально спровоцированы невнятной формой повествования, три кита, как-то: юмор, актёрская игра Пульворда и залихватские упражнения во внутрикадровом монтаже – это то, что не даёт скрипту окончательно зачахнуть. И потом, где вы ещё увидите, как в фильме пропадает звук только из-за того, что звукорежиссёр в этот момент находится в кадре на почтительном расстоянии от локальной съёмочной площадки? По-моему, в этот момент он что-то делал с очередным трупом.

Оценка: 7 из 10.